Для души 4

Шла сквозь строй, по углям и каменьям,
С плеч срывали платья белый шёлк.
Хохотала ей в глаза измена:
Ты пришла, а он к другой ушёл!

От любви шарахались в испуге:
Вдруг зацепит белое крыло?
Без любви живущие супруги
Говорили: как нам повезло!

Шла любовь в любую непогоду,
К людям шла, садилась у ворот:
Через день, неделю, месяц, годы,
Может, пустят в дом, ей повезёт?

Мне там готов счастливый сувенир:
Дом, где ручные обитают барсы,
И из прохлады сумрачной террасы
Открыта дверь в залитый солнцем мир.

Но прежде чем уйти, я брошу взгляд
На серое, унылое жилище.
В нём от любви осталось пепелище,
А от души – переболевший яд.

Я брошу взгляд, чтобы в стране мечты,
Отдавшись наслаждению иному,
Доступным быть страданию земному
И видеть дым за ширмой красоты.

Не значит, не увидеть – не смотреть!
И не кричать, не значит – не гореть!
И промолчать, и не найти ответ
Две вещи разные, в них родственного нет!

Стоять, совсем не значит – не лететь!
И замолчать, не значит – умереть!
И замереть, когда увидишь смерть,
Не значит – унижение стерпеть!

Подлость поморщилась, и улыбнулась:
Что ж дорогуша, считай, что споткнулась,
Твой хрупкий мир я разрушить сумею,
Я не ценю никогда, что имею...

Вот и удар, нет теперь равновесия,
Силы оставили, стало невесело.
Подлость вокруг увивается, пыжится
Липкий и мерзкий ее шепот слышится:

Вот так бывает, не верила, милая,
Жизнь твоя будет убогой, постылою.
Долго на ухо шептала мне всякое...
Цепью опутала, звеньями брякая...

Вдруг просветление... все изменилось
Вера вернулась, как будто забылась...
Прочь! Убирайся! Я встала с колен!
Стал мне уроком по жизни твой плен.

А с фронта полгода – ни строчки,               
И слухи тревожные роем,                                                                       
Слезами сырая сорочка
Сыновья, что сложена втрое.

Сюда докатилась давильня
Исщербленным жерновом вскоре,
И бабы бойцов хоронили,
Рыдая в истерзанном поле.

Сказали ей, мож по ошибке,
Словами под кожею раня:
-Вчера погребли на отшибе
На сына похожего  парня.

Старуха бегом к коменданту, 
Лопату, мол, выдайте крепче…
Тревожить погибших не надо,
Не войте тут, выйдите, нече!

Не выдал начальник лопаты,
И с поля небесного   склона,                                             
Кружа над могилой солдата,
Еще  неизвестного ворон

Смотрел, как в космической  драме 
Старуха согбенная   комья   
Кидала  больными руками,
И стыла Вселенная в  коме.

Вот край обожженной шинели,   
Вот пальцы сведенные, пряди... 
И  в небо  глаза засинели,
Сквозь мать оглушенную глядя.

Упала на тело родное
Старуха в могильную   яму,
Как будто закрыла собою
Ребенка  двужильная мама.

Свое отблажившая к ночи, 
Что русским положено  свыше,                                     
Закрыла сыновние очи,     
И тело рогожею рыжей.

Живому – не каждому лавры,
По гробу не выпало  павшим...
И сына, что «смертию храбрых...» 
Землей мать присыпала  нашей.

Не о том я, прости... ты со мной разделила
одиночество. похоть. движение вспять.
за кулисы сознанья, где все уже было:
полстакана мечты и конкретная блядь.

Как запал на нее! — не в обиду, подруга.
ты же знаешь и помнишь, как плакал навзрыд.
и часами бубнил, возвращаясь по кругу
в тупики отношений, взаимных обид...

Ты дарила тепло. терпеливо внимала.
я привык к обожанью. привык быть большим.
ты была для меня порошком люминала.
безымянным разъездом «москва-тетюши».

Поезд двинулся, медленно ход набирая.
покатился по рельсам, меняя маршрут.
но не я пассажир — ты вернулась, родная.
в настоящее время. где любят и ждут.

Играет пламя, полумрак, шпалеры, свечи.
Танцуют тени на стене. Разлука? Встреча?
Танцуют мысли. Полувздох. Объятья ночи.
Поет заезжий менестрель - любовь пророчит.

Слова понятны и просты - о близком счастье,
Но над Судьбой своей, увы, никто не властен...
Прошу, Печаль, не торопись, еще не время -
Снегами яблоневый цвет не пал в Эдеме...

Любовь и Случай правят бал. Но данность свыше -
Поэт бесстрастный в небесах судьбу напишет.
Но это - позже, а сейчас - смятенье мая,
В веках заблудшая Любовь - на Жизнь венчает.

Взлетают руки. Полусон. Шуршанье платья.
Пронзают запахи грозы. Сердца в объятьях.
Пронзают взгляды. Полу-нет... Запрет? Надежда?..
Взлетают птицы. Сотни стай. Легко, безгрешно...

Но сын её на них не погадает.

Она давно не плачет, притерпелась.
Тоска её надеждою согрелась
на то, что ждать недолго им осталось
"Ведь эта жизнь, сынок, такая малость!"

Ещё пол-вздоха и - ворота рая.

Желтеют письма. Это лишь бумага.
В одной могиле скоро они лягут,
она прижмёт его к себе покрепче,
как в детстве - и обоим станет легче.

ЗакрУжится земля и укачает.

И будет сон блаженным и навеки.
Там, под землёй, есть города и реки.
Нет драк и войн, там жители единны,
ни в чём перед друг другом не повинны.

Про это между строк она читает.

Но это утешенья половина.
А главное - она увидит сына
живым, его душа - её заждАлась.
"Ты потерпи, сынок, чуть-чуть осталось..."

Задавал не в тему вопросы
В колоритных фразочках, точно,
Как мальчишка, дергавший косы
Девочки, что нравится очень.

Он не старец и не ребенок,
Но винил ее за тревогу,
За узор нательных иконок,
За свою дорогу не к Богу,

За грехи былые, а впрочем,
И за те, которые будут.
Он ругал и раньше. Заочно.
В страхе, что когда-нибудь чудо